Речной монстр

Речной монстрРечной монстр

Не мармелад жизнь на Севере. Главная отдушина – охота и рыбалка. Кто-то увлекается этим от нечего делать или за компанию, а кто-то заражается на всю жизнь и отдает этому времяпровождению всю свою страсть и весь досуг.

Вот и трех героев этого повествования, нефтяников, жителей сурового северного края рыбная ловля завлекла и затянула в свой омут со всеми их потрохами. Время идет, бежит свой нескончаемый марафон, и вместе с ним меняется жизнь и рыбалка. Много северной рыбы друзья выловили, набрались опыта, приобрели авторитет. Менялись и совершенствовались снасти, а если заработки приличные, то можно попросить знакомых привезти фирменные снасти, благо их сейчас в больших городах купить не проблема – все что хочешь и на любой вкус.

Время прогресса – это значит, время информации. Появились специализированные издания, красочно оформленные, на отличной блестящей бумаге, с советами и рекомендациями от профи зарубежных, и – вот чудо! – от наших российских. И на этих прекрасных страницах печатались цветные фотографии обыкновенных российских мужиков-рыболовов с их трофеями. И от номера к номеру рыба была все крупнее и крупнее. Обладатели этих экземпляров гордо рассказывают о свои баталиях при вытягивании этих громадин – речных монстров. На всю страницу, на всю ширь простора по имени Россия. Вот это кайф! Вот это клево! А редакция журнала одобряет, призывает, даже награждает! Что ж – есть за что. Вот именно эти публикации стали  самым «больным местом» дружной троицы. Северяне, затаив дыхание, восхищенно, со скрытой злобой, рассматривали фото счастливчиков и читали их повествования. Они тоже хотели славы, тоже жаждали увидеть свои рожи в журнале. А причиной всей этой жажды стал сом.

Сом – усатый исполин, речной монстр, царь пресных вод и повелитель прочих рыб. Он огромен, ужасен, вкусен и … нет его на Севере! Нету. Не плавает. Даже не заплывает.

Сом стал мечтой, которая светила троим друзьям сквозь серые будни, тяжелую угрюмую погоду и суровую работу на буровой.

- Мы такого поймаем, чтобы троим не поднять! – решили друзья и начали приготовления. Приобрели удилище мощнейшее, шнур, крючки громадные.

А вот куда ехать и где ловить  сома?

Подсказал знакомый мужик из другой вахты.

- Есть деревушка на Волге, тихая, уютная, уединенная. Рыбу там ловят, да еще какую! Гостил я в соседней деревне, наезжал туда, лавливал. Сома копченого ел. У-у-у… Троица дружно сглотнула обильную слюну.

Сом нужен. Сом и только сом. Один на всех. Один. Большой сом. Огромный сом. Речной монстр. Они его возьмут!

Добрались как-то очень быстро. Сперва самолетом, поездом, а там и в деревне оказались. Идут по деревне, озираются, ищут, у кого бы спросить, куда на постой встать можно. Тут как раз мужик на мотоцикле, на багажнике мешок из-под сахара приторочен, оттуда судак торчит, здоровенный, холодного копчения… Пошли они по наводке к избушке, позвали хозяев. Появился дедок – маленький, поджарый, в углу рта зажат черный, ужасно длинный мундштук из непонятно какого материала (так и не узнали), а сверху, под надвинутой на самый лоб кепкой – прищуренные ехидные глаза. Познакомились. Дед представился как Трифыч.

Гости с Севера устроились на сеновале. Летом хорошо, сухо, тепло, просторно и сеном пахнет. Вкуснотища! Сквозь щели в крыше солнце светит, внизу коровы мычат, где-то боровок хрюкает. Дедок позвал в сарай, там было устроено что-то наподобие мастерской: раскинут, был для просушки невод, снасти для ловли сома лежали на полке, висело несколько копченых сомов…

- Мелочь, - не глядя, сказал Трифыч. – Так, на продажу, вдруг денег надо будет, аль кто сомятинки с дымком захочет. Насчет реки сказал, что она вот тут, рядом, порыбачьте, коль приехали. Крупная рыба есть всякая.

- А сомы большие есть? – воспрошала взволнованная троица.

- А как же. Обязательно и “лохнесское чудовище”тоже.

Пыхтя воткнутой в черный мундштук сигаретой с фильтром, дедок всячески одобрил нужное дело по поимке гигантского сома – речного монстра: мол это того стоит.

Совершенно равнодушно, шаря по карманам, будто что-то потерял, хозяин выслушал восхищенный и несколько отдававший рекламой рассказ о купленном по сему случаю спиннинге, мультипликаторной катушке, плетеном шнуре. Вывод он сделал неожиданный:

- Кибернетика – великая вещь! – важно сказал Трифыч и в доказательство продемонстрировал надпись на своей сигарете – «Marlboro».

Друзья-нефтяники отправились на рыбалку. В ход были пущены большие виброхвосты на тяжелых джиг-головках, самые крупные вертушки, воблеры-джеркбейты и тяжелые, похожие на подошву «колебалки», половили даже “на квок”. Но улов огорчил. Судак на 5,1 кг, щука около 3 кг, окунь, соменок, но более трех кило язычок безмена не показал. Три дня беспрерывной ловли сома ничего не дали. Изменений не было, только одно дополнение: к судаку в 5,1 кг прибавилась щука на 6,2 кг, пойманная на снасточку с дохлой воблой. Были и другие рыбы. Но все это больше походило на детский сад.

Где речной монстр?! Добыты были рак и лещ, сделаны закидушки, друзья отправились в ночь. Эти посиделки, длившиеся четверо суток, дали ощутимый вес сомов, пойманных во мраке ночи, приблизился к трофейному судаку – 4,9 кг.

Следующее трехдневное сафари – экспедиция вверх по матушке по Волге – принесло лишь одни разочарования и судака весом 5,6 кг. После этой «прогулки» нефтяники-сомятники продрыхли двое суток кряду. В последний раз они так ухайдокались еще в молодости, когда работали помбурами.

Что делать? Где ловить сома? «Отступать некуда, сзади пулеметы» - возвращаться домой без заветного фото нельзя, все засмеют. Решили идти на поклон к Трифычу. Дедок знает, что делать, он поможет! Трифыча они застали в избе за разделыванием большого, килограммов под двадцать карпа. На полу в корыте, лежали еще два таких же «поросенка». Оказалось, что двое сыновей Трифыча ночью рыбачили на закидушки. Взяли мелочь, по 12 кг рыбки, а крупных матери отдали. Пусть котлет пожарит, что-то дедку их захотелось. Давно не ел, все сомятина да сомятина… Выслушав «ходоков», Трифыч в помощи не отказал. Его доброту все в деревне знают – другого такого не найдете. Вечером, подойдя к сидевшим на лавке сомятникам, дедок сказал, что сделал «заказ». Последние слова он произнес громким шепотом, почему-то зловеще его выделяя.

На другой день все и объяснилось.

Перед полуднем, сидя на летней кухне, троица удосужилась лицезреть исполнителя «заказа». Это был пацан лет четырнадцати. В опущенной руке, меж двух пальцев, была зажата шея крупного дикого голубя – это была будущая наживка на сома. Парень представлял собой экзотическое зрелище. Черные ботинки «бульдозер» армейского образца, заправленные в них камуфляжные штаны с торчащими накладными карманами (чем-то они были набиты), широкий кожаный ремень с висящим длинным ножом в ножнах. На голое тело одета камуфляжная безрукавка, носящая в  армии название «разгрузка». Глаза его не мигали. По всему видимому телу и голым рукам были нанесены жирные, черные полосы. Правая, согнутая рука держала пневматическую винтовку иностранного образца с оптикой. Приклад оружия упирался в бедро. Трифыч одобрительно глянул на бедную птаху и с восхищением начал вещать, как экскурсовод перед старинной статуей:

- Командос! Наш, родной, деревенский! Я его Рембо зову. Сколько крови выпил у папы с мамой, пока «пукалку» купили!

- Молодец! Спецназ! – одобрительно высказались нефтяники.

- Сперва из лука стрелял. Вот дела были! Дашке срикошетило. Прямо в зад! Ох, орала! Но с ее бампером – это как иголка! Что разорялась? А глотка у ней – как наждак. Ну, родичи у Рембо, ясно дело, испугались, помчались в райцентр и купили ему что покруче. Нефтяники внимательно рассматривали деревенского Командоса, который за все время даже не шелохнулся.

Трифыч аккуратно вынул у него из руки мертвое птичье тело. Возникла неловкая пауза. Рембо в упор глядел на троицу. Дедок потер указательный палец о большой и сказал негромко:

- Стольник.

Один из сомятников встрепенулся, достав кошелек, подал деньги.

Не глядя на бумажку, Командос взял ее двумя пальцами, поднес к карману. Послышался скрежет открываемого клапана на «липучке», сто рублей исчезли. Он четко отдал честь и, развернувшись через левое плечо, отбыл. Видать, за новым «заказом».

Северяне с изумлением смотрели ему вслед. Трифыч довольно сказал:

- Крутой парень. Далеко пойдет. Террористов мочить будет.

Потом он взял прут, проткнул птицу и, открыв дверцу печки, сунул «шашлык» на огонь. Послышался треск. Дедок достал обгоревшую тушку – наживка на сома была готова, положил ее в стеклянную банку, внимательно посмотрел на свет и изрек:

- С рыбой будем обязательно! С крупняком!

Нефтяники облегченно вздохнули и заулыбались друг другу. Они мысленно примеривались, кто, как встанет относительно трофея. Каждый должен был занять выгодную позицию. Фото должно быть четким! Родина должна знать своих героев!

Поздно вечером были на месте. Да, тут точно была яма. Вода теряла свой спокойный и размеренный бег, превращаясь в волны, водовороты, огромные, растянутые на десятки метров струи. Где-то посередке была воронка, она то появлялась, то исчезала, словно губастый рот людоеда-великана, открывающийся и громко чмокающий от нетерпения при виде жарящегося на вертеле человека.

Вода шумела, охала, выбрасывала пену, негодующе журчала и чернела, мрачнела, будто зная, что пришедшие люди видят ее бездонные глубины. Весь этот шумящий водный ужас был страшен именно сейчас, перед надвигающейся ночью.

Трифыч насадил голубя и размашисто бросил грузило точно в цель – омут. Все его действия были точны, будто вызубренный урок. Обмотав толстый капроновый шнур вокруг вбитого в берег кола, дедок повесил самодельный, размером с небольшой абажур, колокольчик, а на приличном остатке «плетенки» сделал петлю. Он успокоил рыболовов-нефтяников, без конца повторяя, что крупный сом обязательно схватит, он тут есть точно, один, но огромный, как раз такой, какой им нужен - речной монстр.

За зловеще рыкающим омутом виднелся вдали продолговатый заросший остров. Перед ним, как противотанковые надолбы, торчали в хаотичном порядке черные то ли бревна, то ли деревья. Все это начинало темнеть, меркнуть, растворяться в преддверии ночи.

Наконец стемнело. Трифыч расположился у костра на постеленном сложенном вдвое брезенте. Он шевелил длинным мундштуком и блаженно щурился на костер, лежа на боку. Нефтяники же, наоборот, были беспокойны, напряжены, нервничали, чего-то ждали.

Достали взятую водку. Нервы не гвозди, кровь не нарзан.… Выпив по одной, обмякли, разговорились. Потекла беседа о связывающей всех, как одна беда, работе, вахте, нефти.

Трифыч пил наравне со всеми, но не пьянел. Друзья же расслабились, громко говорили, перекрикивая друг друга, что-то доказывая, споря, настаивая…

Дедок в этих баталиях участия не принимал. Наконец сомятников сморило. Тут Трифыч соскочил со своего брезента, будто и не пил вовсе, сказал, что, мол, двое могут идти пока подремать, а один пусть останется – если что, друзья помогут, а чтоб дежурный не прозевал спросонок хватку, дедок надел ему петлю на ногу. Тут от кола недалеко, рядом совсем, можно  вовремя среагировать, друзей позвать. Рыбка немаленькая будет. Обо все надо позаботиться заранее, а колокольчик – дело такое ненадежное, звук у него жидковат.

Двое вольноотпущенных, пошатываясь, двинулись к поставленной палатке. Скоро все стихло.

Трифыч разлил в рюмки водку. Выпили. Через какое-то время еще. Тут его словно прорвало, будто он молчал полста лет, а теперь время вышло, - он затараторил о колхозе, как все начиналось, кто был председатель, как работали.… Под этот монотонный речитатив караульного сморило в здоровый крепкий сон.

Трифыч еще какое-то время из-под кепки смотрел на постового, налил себе стопку, пожевал кружок колбасы. Щурясь в огонь, спокойно, не спеша, выкурил сигарету. Вытряхнул чинарик из своего оригинального мундштука прямо в огонь. Встал. Постоял, прислушался, направился к палатке.

Дальше его действия были очень странны.

Там он взял пилу ножовку и, подойдя к колу, подпилил его с противоположной от висящего колокольчика стороны. Отнеся плотницкий инструмент на место, дедок захватил сухую обломанную ветку и сунул ее в костер. Ветка весело загорелась.

Встав у воды, Трифыч поднял над головой этот импровизированный факел и сделал несколько размашистых движений, словно фанат размахивающий флагом его любимой футбольной команды. Потом, обмакнув ветку в воду, отчего она, жалобно пшикнув, угасла, дедок бросил ее в реку.

Задумчиво замерев, Трифыч смотрел себе под ноги, словно там находился ответ на все эти непонятные «ужимки». Почему-то вздохнув, дедок направился к своему лежаку. Блаженно растянувшись, подложив, как ребенок, руку под щеку, Трифыч уставился закрытыми глазами в огонь. Наверное, он спал.… Только мундштук грозно торчал, как антенна, будто ждал, какого-то важного сигнала со спутника-шпиона.

Дальше началось что-то фантастическое, но к полету на Марс и к «Звездным войнам» отношения не имеющее.

Кусок освещенного шнура, привязанного к колу, начал быстро менять положение. Он резко натягивался! В какой-то точке, на секунду замерев, этот «тросик» легко сломал подпиленный кол и поволок «огрызок» дерева с белеющей щепкой в реку. Жалобно звякнув и тут же, словно испугавшись своего голоса, булькнул колокольчик. Шнур неумолимо уходил в воду. Вот уже почти «смылись» сложенные на песке белые петли. Осталась одна, на ноге у гордо храпящего на посту караульного.

Он встрепенулся, приподнялся на локте. Ему почудилось, будто что-то звякнуло. Опыт ловли на донку давал результат. Рыбак-сомятник уставился через огонь на Трифыча.

Дедок сладко спал. Его безмятежное лицо ничего не выражало. Видать, ему снился колхоз…

И тут вдруг кто-то потащил за ногу ответственного за сома. Он вспомнил!

Но было поздно. Он лишь успел бросить взгляд на то место, где был кол, но его уже волокло по песку, как привязанную к веревке игрушку-машинку, которую весело тащит карапуз, несмотря на то, что «бибика» перевернулась и, значит, не должна ехать. Жизнь не физика. Законы другие, не учеными писанные…

Сомятник-нефтяник смог только одно – ухватиться рукой за торчащий остаток кола и испустить истошный крик.

Экстремальная рыбалка началась - ни в одном фильме ужасов ни один герой не смог бы так кричать! Бессильна была бы и компьютерная модуляция звука. Это все понарошку, а тут – правда жизни.

Постовой оказался в воде. Его тянуло в омут, черную, как гудрон, дыру мрака в вечной смерти. Его швыряло и метало, и влекло в глубину омута, он уже сдался, он уже приготовился, силился вспомнить хотя бы одну молитву, но ничего, кроме «Боже, Царя храни!», на ум не приходило. Не в силах пожалеть себя еще больше, от всей души закусил беспомощно руку, заплакал и полностью отдал душу страху. Он распрощался с жизнью.… И это продолжалось целую вечность.

- Руби! – послышался приглушенный голос. Он принадлежал одному из дедовых сыновей. Они расположились на острове, у большого пня, к которому была надежно прикручена ручная лебедка. От нее в сторону реки уходил тот самый светящийся шнур. Тускло сверкал наточенный охотничий нож. Капроновый «луч» погас.

А ночь продолжалась…

Нефтяники обнаружили своего товарища ниже по течению реки. Как плюшевая игрушка из рекламы, которой засунули в нутро самую энергомощную батарейку, он с механической тупостью настойчиво передвигал четырьмя конечностями, ползя на карачках в одно только ему ведомое место. Оказавшись на траве, купальщик вдруг замер и бессильно повалился на бок.

Сбегали за водкой.

У постового начался колотун. Зубы дробно стучали о край эмалированной кружки. Наконец напиток подействовал. Но северянам уже ничего не хотелось. Скорее на сеновал, а там утро, виднее будет.

Окунувшийся сомятник, идя до деревни, наотрез отказался сполоснуть замаранные штаны в ближайшем пруду или заводях. Вид воды приводил его в панику, которая, как лихорадка, передавалась его друзьям. Протрезвевшая троица рысью драпала до деревни. В этот момент им было явно не до фотографии. Об этом даже и не вспоминалось.

Трифыч плелся в арьергарде, дымил сигаретой и дипломатично молчал. Он же не виноват, что рыба ушла…

На следующие сутки, в разгар дня, братья зашли в дом к отцу и застали его сидящим в окружении сомятников-нефтяников. Рыбаки с неостывшим ужасом пересказывали события ночной экстремальной рыбалки, уточняли детали ловли сома, слушали речи своего друга-коллеги, которого чуть не проглотил огромный  речной  монстр. Троица даже не поздоровалась с гостями. Ей явно было не до них.

Братья, чуть послушав, вдруг сделали синхронное движение – зажали правой рукой рот и со скоростью стрижа вылетели из избы. Сомятники грустными глазами уставились на Трифыча.

- Это они от страха, - опустив глаза в пол, пояснил дедок. Его кепка траурно качнулась. Торчащая из мундштука дымящая сигарета напоминало кадило. – Вы-то уедите, а им на рыбалку еще ходить и ходить, на эту реку, да еще ночью…

Троица с сочувствием смотрела на хозяина. Они мысленно уже видели два памятника в одной оградке и с одной фамилией, но под разными фотографиями…

А те неслись по деревне к ближайшему дому, принадлежащему младшему из братьев. Влетев в сени, они заржали так, что зазвенело не только все стеклянное и металлическое, стоящее на полках, но даже посыпался шлак с потолка. Купив у Трифыча копченого сома, весившего более 20 килограммов, троица со слезами на глазах долго прощалась и обнималась с дедком, который успел стать таким родным и близким, и звала его в гости.

Сидевший в кабине шофер, взявшийся отвезти северян на станцию, не сигналил. Его поразила натуральность и трагичность сцены.

Он был местным и никак не мог понять, почему все, кто останавливается у дедка на постой, так проникаются к нему душевной добротой и привязанностью? Он точно знал, что от Трифыча, кроме гадостей, подлянок и неприятностей, ожидать что-то другого просто не мыслимо!

«Чем он их берет? Может, самогон особый? С травками? От этого недомерка всего можно ожидать! – рассуждал про себя водитель. – А в тот раз, каким он меня пойлом опоил? До сих пор ничего не вспомню. Как зерно продал?! Кому?! Хоть режь! Так мало этому козлу, чтоб он своим чертовым мундштуком подавился! Наверняка это он отправил меня на элеватор пустого. Чего я там наговорил? Зато уж там наслушался.… От главного агронома. Сухой сразу стал, будто не пил вовсе. А этот шпынек?! Хоть бы хны! Лыбится из-под кепки, спрашивает: «Много ли зерна в закрома отвез?».

И братья эти не лучше. Он-то знает! Вместе шоферят. Что ж это они наобниматься никак не могут?! Уехать скорей от греха подале. Слава Богу, что не соседи. Вон Федя – сосед.… Сколько терпит.… Все привыкнуть не может никак  к их фокусам. Слава Богу, грузятся!»

В поезде троица, посовещавшись, решила, что свет клином не сошелся на этом чертовом соме – речном монстре. Есть и другие крупные рыбы. Так что фото будет! Трифыч тут одно место подсказал. Его друг там егерем работает. Он пособит…

 

Рекомендую почитать:

Комментарии к записи " Речной монстр"

Посмотреть последние комментарии
  1. Чтоб дела Ваши были с мечтою в ладу,
    Чтоб сердце желаний больших не забыло.
    Мы хотим пожелать в этом Новом году
    Чтоб свершилось, что Вами задумано было!

    С НОВЫМ ГОДОМ!!!

  2. Заношу ваш проект в закладки

  3. Многое стало понятным. Если не затруднит, распишите подробнее.

Оставьте комментарий к этой записи

* Текст комментария
* Обязательные для заполнения поля

Внимание: все отзывы проходят модерацию.